Сказка о страхе и спасении

Data?1445160516

Лиза Биргер

18.10.15

Ссылка на источник

Перед нами редкое, если не единственное документальное свидетельство сталинского террора глазами ребенка и в изложении для детей. Ольга Громова, главный редактор журнала "Библиотека в школе", пересказывает, только слегка художественно дополняя детали, историю своей соседки Стеллы Нудольской — те несколько лет ее жизни, которые маленькая Стелла провела с мамой в ссылке после ареста и исчезновения отца. 

Иными словами, это книга о терроре, но не история сталинского террора: обстоятельства, загнавшие героинь сначала в трудовой лагерь, а затем в киргизский колхоз, здесь почти что умалчиваются, а страшные подробности времени проговариваются скороговоркой. Рассказ Стеллы — не жалоба потерпевшей и даже не свидетельство очевидца, а история выжившего. Сюжет строго следует канонам жанра: безоблачно-счастливое детство, падение в ад и путь к чудесному спасению. Главным становятся уроки выживания, которые преподает дочери мать. Они совсем простые, нарочито банальные, впрочем, банальность эта совсем не изношена, если ты школьник, впервые примеряющий на себя роль жертвы террора. 

В итоге даже в самых страшных своих моментах это довольно счастливая история. В одном из самых сильных эпизодов книги девочка тянет руку за колючую проволоку, к расцветшему по весне цветку,— и тут же получает страшный удар в лицо прикладом винтовки. Но в памяти остается не разбитая челюсть, а образ распустившегося в степи тюльпана. Это красота вопреки всему становится главной темой книги: точно так же "вопреки всему" ссыльные украинцы в Киргизии будут позже праздновать Рождество, наглухо занавесив окна. Уже в первой главе книги героиня вспоминает, что ее любимым занятием в детстве было переделывать сказочные истории, придумывать, каким образом их конец мог бы стать счастливым. Так, в ее детском варианте легенды о Жанне д'Арк Жанну спасала от костра огромная армия во главе со Спартаком, королем Артуром и Дмитрием Донским, при этом вовремя перебраться Донскому через горы помогал Суворов. История самой Стеллы подтверждает эту детскую веру в добро, а вот годы сталинского террора или нацистские лагеря — нет. Забывая о страшном, можно рассказывать частную историю, но не историю страны. 

Жизнь как чудо — отличный концепт для детской книги, и заложенные в "Сахарном ребенке" уроки (бороться, трудиться, не терять себя даже в самых страшных обстоятельствах) наверняка будут маленькому читателю нелишними. И все равно книга оказывается не о том, о чем обещано. Не о терроре, а о тех, кто жил ему вопреки. И ссыльные враги народа, и раскулаченные вчерашние крестьяне, и еврейская девочка оказываются в одном Лимбе, потерянные для того мира, лишние в этом, но выжившие. И не то чтобы маленькую сахарную девочку, героиню истории, особо волнует, почему она здесь оказалась. Тут есть чему расстроиться — история террора, кажется, так никогда и не будет вписана в учебники, нам остается полагаться только на документальные свидетельства. Но по итоговому счету оказывается, что художественные книги, в которых история только фон, могут рассказать о ней гораздо больше, чем рассказ человека, по-настоящему его прожившего. Впрочем, само время публикации "Сахарного ребенка" превращает недостаток в достоинство — быть может, и правда поздно пытаться понять, как и в чем мы оказались. Может, пора уже соображать, как теперь в этом жить.