"Почему мы должны прятать реальность?"

Data?1440517158

Валерия Мартьянова

25.08.15

Ссылка на источник

В издательстве «КомпасГид» вышла повесть драматурга Анастасии Малейко «Моя мама любит художника». Валерия Мартьянова поговорила с автором о том, как видеть в обычном прекрасное, считать своей семьей не только маму и папу, и какой должна быть настоящая детская литература.

— Я знаю, что вы не делите книжки на детские взрослые. А ваша повесть вышла в детском издательстве как подростковая...
— Как вам кажется, она детская?


— Мне так не кажется. По-моему, она очень девичья и какая-то человеческая, что ли. И еще я думаю, она автобиографичная, я права? 
— Знаете, конкретно такой истории у меня не было. Но очень многое, конечно, я взяла из своей жизни: людей, места, увлечённость странной и винтажной одеждой, литературные аллюзии (в свое время закончила филологический факультет). Так же, как у героини повести Лины, в детстве, на моей лестничной площадке жила моя преподавательница по фортепиано, и мы с ней тоже дружили. Ну, конкретно истории с мамой у меня не было – это будто опустилось на меня и стало мной управлять, двигать. За пару месяцев написалась повесть.


— Вообще Лина довольно мудрая девочка для своих 15 лет и воспринимает все романтические перипетии очень философски. Наверное, дело как раз в людях, которые её окружают? Думаю, это история о том, что наши взрослые друзья учат нас жизненной мудрости. 
— И об этом тоже. А ещё она том, что у Лины, как, кстати, у многих в этом возрасте, странное, но, возможно, самое верное восприятие реальности. Она немного «с прибабахом», со смещением от «правильной», обыденной точки сборки - у неё деревья живые, пуговицы с душой, вещи разговаривают. Она как Амели, которая видит параллельный, тайный мир в повседневности. И этот параллельный мир -- где-то выдуманный, а где-то просто нами не пойманный –  часто вытягивает из рутины и так называемых «проблем». Оптика чудесного.


— «Моя мама любит художника» — небольшая повесть. Вам не хочется когда-нибудь написать целый роман?
— Вообще есть люди больших форм, марафонцы. Я пока существую в мире малых форм: пьесы, повести. Возможно, я когда-нибудь побегу на другие дистанции. Это форсировать невозможно, оно приходит само.


— А написать книжку для совсем маленьких детей?
— Нет, точно нет. Там нужен совершенно другой ракурс. Без всяких «сюсю-мусю», без заигрываний - это просто, если ты сохранил «детский» взгляд на мир. Я так не умею, мне комфортнее говорить с подростками как «со своими», на равных. Моему сыну 12 лет, и мы с ним как брат с сестрой: я постарше, он помладше (Смеется).


— Как думаете, почему у современных родителей есть некоторое недоверие к современной детской литературе, в том числе и к российской? Столько отличных переводных и молодых отечественных авторов, а многие до сих пор требуют только Носова и Крапивина. 
— Это инерция – должно пройти какое-то время, чтобы новые имена могли конкурировать с классикой. Крапивин и Носов – замечательные авторы, но их, как часто бывает с замечательными явлениями в литературе, занесли в хрестоматию, «застолбили». А миры вне возраста, как и создающие их авторы, - всегда были, есть и будут. Думаю, Сэлинджера с его «Над пропастью во ржи» будет читать и разгадывать еще не одно поколение. Там есть некий код, зашифрованная тайна свободного взгляда на мир. Эту тайну я нахожу и у Марка Хэддона, Ульфа Старка, Марии Парр, Сью Таунсенд, Кристине Нёстлингер, Сильваны Гандольфи, Эльвиры Линдо, у нашей Марины Москвиной… Для меня это та самая «детско-взрослая» литература, где общепринятые нормы весьма условны, где ребенок-подросток многое решает сам, где неполная семья – не трагедия, а свободный выбор, где мама может быть очень далеко от быта -- в рок-группе на барабанах, к примеру, стучать – но от этого она не перестает быть мамой. 


— Российская публика готова к другому взгляду, к честности с детьми?
— Не всегда готова – и не только российская. При этом издательства делают все возможное для того, чтобы познакомить нас с подобной литературой. То, что я перечислила выше, - все-таки светлые, солнечные книги про реальность. Есть и другие – тревожные, натуралистичные, неудобные. Например, в «КомпасГиде» четыре года назад вышла книга «Скажи, Красная Шапочка»   Беате Терезы Ханики. Знаю, что она вызвала много споров, и кому-то из наших авторов было бы сложно найти издательство для подобной рукописи. Однако я за то, чтобы такие книги издавались. Насилие в семьях, в том числе сексуальное, – это реальность. Это существует. Опаснее прятать это от детей и от самих себя, чем иметь возможность читать и говорить об этом.