Анастасия Строкина: "Хотелось наделить героев мечтательностью и доказать, что это тоже путь к достижению хорошего"

Data?1446008044

Екатерина Прокопович

28.10.15

Ссылка на источник

Взрослые стихи Анастасии Строкиной печатаются уже давно и успешно, а в качестве детского писателя она дебютировала с циклом сказок "Кит плывет на север". "Кидзбукия" встретилась с Анастасией Строкиной и иллюстратором книги Ириной Петелиной и поговорила о культуре алеутов, героях, которые никуда не спешат, и о том, что медитативность и мечтательность — это тоже путь к достижению успеха.

В предисловии к книге "Кит плывет на север" сказано: "…автор искусно воссоздает, заново придумывает легенды алеутов, у которых своего эпоса и мифов нет". Как вам удалось воссоздать то, чего нет и не было?

Да, пожалуй, воссоздать — это восстановить то, что было разрушено или утрачено. А у меня получилось с чистого листа. Алеуты — очень малочисленная народность. На острове Беринга живут около 600 человек, из них процент алеутов мизерный. Эти алеуты называются медновские. Я заинтересовалась этим вопросом, язык поизучала и выяснила — не было у них своего эпоса, какого-то корпуса записанных сказок, легенд или преданий. Вроде бы любой народ создает мифы о сотворении мира, но у них я этого не нашла.

Вообще, алеутская программа очень развита на Аляске. Они там язык изучают активно. Там, скорее всего, есть легенды, возможно, записанные и даже изданные. У нас в России ничего такого нет, мало того, про алеутов знают очень немногие. Язык они утрачивают буквально с каждым часом. Хотя уникальной эту культуру не назовешь, это рыбаки, они всегда жили рыбацким промыслом, но это редкая народность, и обидно, что мы утрачиваем ее традиции. В то время как американцы, наши соседи по Аляске, их культивируют.

Как вы отыскали остров Беринга — прототип того острова, который искал зеленый мамору?

Я увлекаюсь географией, различными народами. Люблю разные горизонты человеческого бытия — от африканцев до самых северных народов. И как-то ко мне, по счастью, пришли эти алеуты. У меня было несколько вариантов рассказа об этом острове, очень хотелось поделиться, потому что никто практически о нем не знал. Были разные наметки, в итоге получились такие вот сказки.

Мне кажется, после вашей книги многие захотят туда поехать.

Это очень интересно, но и очень затратно. До Камчатки-то долго лететь, а попасть на Командорские острова вообще целая история — там летает маленький самолет, 12 мест, а погода все время нелетная: туманы, ветер. Или на барже плыть несколько суток. Самое удивительное, что там продолжают жить люди, в такой изоляции.

Вы там сами бывали?

Там не была, но была на Камчатке. И у меня много связано с этим краем, эти места мне интересны.

Как вы считаете, почему именно острова притягивают воображение многих авторов, будь они фантастические, мистические или острова с сокровищами?

Я об этом много думала. Это, наверное, вопрос, достойный отдельной работы, исследования. Как я думаю, остров — идеальная форма для своего осмысления в мире. Он и отделен, и соединен. Это такое пространство, где лучше всего можно встать и подумать — кто я, зачем я и почему я. Лично для меня особая любовь к островам началась с эпиграфа Джона Донна к роману Хемингуэя "По ком звонит колокол": "Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши…" Эта фраза меня тогда так потрясла, и я стала думать, а если человек —остров, что такое остров, человек на острове, остров внутри человека. И такие, казалось бы, банальные вещи — что я отделен от других и в то же время я вместе со всеми — привели к тому, что идея острова как такового, реального или мифического, стала мне очень интересна. Остров — это другое пространство, другое осмысление реальности.

Вы сами тоже родились в суровых, северных краях?

Да, Заполярье, Мурманская область, можно сказать — самая северная точка России.

Какое у вас было детство?

Это был поселок Луостари, воинская часть, которая теперь расформирована. Там у меня совсем не было друзей, ровесников, я росла в одиночестве. Родители меня оставляли в песочнице, где я, благодаря полярному дню, могла просидеть до утра. С одной стороны, это было интересно, а с другой — очень изолированно. Сейчас я смотрю на детей — у них масса общения, кружков, занятий. А у меня была тундра перед глазами, карликовые деревья, огромные красные мухоморы. Там, я думала, живет волк, которым был моим воображаемым другом. С кем-то все-таки хотелось дружить. С одной стороны, небогатая природа и небогатое событиями место, а с другой — возможность обратиться внутрь себя и о чем-то размышлять.

Север для вас источник вдохновения?

Да, память о нем не уходит никуда. Мы недавно были в Нарьян-Маре с коллегами-писателями, и с такой радостью я снова увидела тундру. И, хотя я давно покинула эти края и много жила на юге, у меня это все на подкорке отложено. Это мой фундамент.

А первые литературные опыты когда случились?

Еще до школы писала что-то про самолеты, так как папа у меня военный летчик. Это связано с тем, что я никогда не умела рисовать, а детям же надо как-то себя выражать. В основном дети через рисунок себя подают, а у меня таких способностей совсем не было и хотелось как-то иначе самовыражаться.

А как появился образ фантастического зверька мамору?

Сначала были написаны сказки, а потом пришла мысль, что все эти истории нужно связать. Так появился мамору.

Тот мысленный образ мамору, который вы представляли, когда писали книгу, и тот, который нарисовала Ирина Петелина, — они совпали?

Это очень интересно, потому что мы никак не контактировали с Ириной, когда она рисовала. Мне уже показали готовый проект. И я не могу сказать, что я именно так видела мамору, но так, как она его изобразила, думаю, лучше не передать. В нем что-то есть милое, мышастое, с другой стороны, и философия тоже отражена. Ей удалось сочетать в этом образе и какую-то детскость, примитивность даже, и более глубокие мысли о смысле жизни.

Мне кажется, что иллюстрации к вашей книге отличаются от других иллюстраций Ирины?

У Ирины есть свои особенный стиль, очень узнаваемый, что является огромным плюсом для художника. Но здесь, я с вами соглашусь, какой-то немного другой извод ее стиля, другой угол зрения. Мне очень близки эти иллюстрации. Особенно прекрасно изображение великана.

Великан символизирует собой дух командора Беринга, который похоронен на острове?

Я не думала именно о Витусе Беринге, создавая образ великана. Были мысли о космогоне, о сотворении мира, хотелось завершить сборник сотворением Земли.

В книге есть несколько персонажей, включая главного героя, которых можно охарактеризовать — ленивые мечтатели. Они очень добры и симпатичны, но почти ничего не делают и не хотят делать. Почему вам нравятся такие герои?

Когда я уже все написала и перечитала, подумала: "Боже мой, у меня что-то все какие-то ленивые, все спят, ничего не делают". Наверное, мне близок такой медитативный образ жизни, и я поделилась им с героями. Сейчас очень много суеты вокруг, особенно в больших городах, а через такое неспешное размышление о жизни можно передать дух того далекого острова, где вряд ли бурлит деятельность. Чтобы не было такого ощущения погони — за успехом, куском хлеба. Хотелось наделить героев такой мечтательностью и доказать, что это тоже путь к достижению чего-то хорошего.

Ирина Петелина, иллюстратор книги:

Текст Насти Строкиной мне предложила почитать шеф-редактор издательства "КомпасГид" Марина Кадетова. Честно говоря, я предпочитаю рисовать иллюстрации к классическим детским сказкам. Они гарантированно пользуются успехом у маленьких читателей и родителей. Новому молодому автору всегда трудно пробивать себе дорогу, поэтому и судьба книги может быть трудной. Но текст Насти меня заворожил. Почти сразу стали появляться перед глазами персонажи и события сказки.

Книга Насти — это волшебство. Она будет интересна и детям, и взрослым. Это немного грустная философская сказка о поиске своего предназначения и цели в жизни. Каждый человек, который хоть когда-нибудь сомневался в себе, узнает в Мамору себя. Это маленькое неуверенное в себе существо проходит через приключения, видит сны о своем острове, находит друга Кита. Он достоин своего предназначения, справляется со всеми задачами и становится Хранителем Острова.

Образ самого Мамору описан Настей свободно. Известно, что он зеленого цвета, у него могут развеваться на ветру ушки и есть длинный хвост с кисточкой на конце. Сразу можно представить пушистого и мягкого зверька с добрыми глазами и мечтательной улыбкой. Я его увидела, как только прочитала текст. Таким он и сложился в моем воображении и таким появился на бумаге.

Стиль и техника в этой книге у меня не менялись. Это те же самые тушь, акварель, акрил и цветной карандаш, что и раньше. Так я рисовала большинство моих последних книг. Но сама среда холодного северного океана, каменистых островов, необычных сказочных персонажей диктовали немного другой подход и к персонажам, и к фактуре моря и камня. Человеческие персонажи мне хотелось сделать похожими на алеутов, я руководствовалась фотографиями людей этой народности. Поэтому, конечно, герои этой сказки и образ самой природы очень отличаются от тех сказочных персонажей, которые мне раньше приходилось рисовать. Это произошло из-за того, что сама сказка очень отличается от произведений, которые я иллюстрировала прежде.

Я очень рада, что читатели замечательной сказки Насти Строкиной увидят ее героев и волшебный мир Острова моими глазами.

 

Фото: Дарья Доцук, Екатерина Медебейкина